Жизнь. - Форум

КРИСТАЛЛ ДУХА

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: мартагона, DEMONAZ 
Форум » Хиромантия » Статьи Финогеева » Жизнь.
Жизнь.
StrannikДата: Воскресенье, 16.12.2012, 18:34 | Сообщение # 1
Мудрость сияния
Группа: Проверенные
Сообщений: 2597
Награды: 12
Статус: Offline
Жизнь.

«Мне было шесть лет, когда я утонул. Дело было так. Ребята побежали купаться, я — за ними. Недалеко от деревни было озеро. Метров сто. Шумная ватага бросилась в озеро. Я сделал то же. Я не умел плавать. Но я не знал, что это нужно. Я пошел ко дну. Удивительно, ребята не заметили. Увидели, как я тону, две девочки. Они прогуливались по окраине деревни, которая немного возвышалась над озером. Одна побежала, сказала матери. Та с криком «Ванька тонет!» понеслась к воде, за ней полдеревни. Меня вытащили, положили на песок, принялись откачивать. Ребята потом рассказывали, что меня трясли за ноги, давили на живот, били по спине. В итоге я задышал. До сих пор помню горку головастиков, вышедших из меня вместе с водой. В девять лет отец остановил меня, бегущего по двору: «Ванюша, отгони-ка лошадей к роднику». Родник находился в овраге. Лошадей было три. Я взял прутик, подошел к первой лошади, легонько ударил прутиком по ногам. Она пошла со двора. Как она знала, куда идти, я не могу сказать. Я таким же образом направил вторую. С третьей не получилось. Я зашел к ней сзади. Огрел прутиком по ногам. Вместо того чтобы идти, как другие, лошадь слегка привстала на передние ноги, задние подняла, подтянула к себе. Я как раз стоял сзади. Я ясно видел ее копыта. Они были темно-коричневые. К правому прилипли комья соломы. Подков не было. Боли я не почувствовал. Я помню, лошадь вдруг стала уменьшаться в размерах, она удалялась, белый свет со всех сторон сжимался в точку и померк полностью. Три дня я был без сознания. Меня положили в избе на кровати. Сердце стучало, но в себя я не приходил. Не могу сказать, приезжал ли врач или нет, с врачами тогда было трудно. Это ведь было в двадцать четвертом году. Мать плакала, молилась. Отец сурово молчал. Раз только сказал: «Сдюжит. Из нашей породы». На четвертый день я открыл глаза. Потери памяти у меня не было, я все помнил. Грудь болела месяц, потом все прошло. В сорок первом призвали в артиллерию. Мать перекрестила: «Поступай как заповедано, Бог тебя сохранит». Месяцев через восемь войны как-то проснулся утром в землянке. Спали на полу, в шинелях, была зима. Проснулся от острой кожной боли. Будто тысячи иголок вонзились в тело. Я закатал рукав шинели, посмотрел на руку: с кисти по место, которое я видел, все было в мелких гнойничках. То же было на груди, на животе — везде. Казалось, гнойнички были в самом мозгу. Мне было больно смотреть кругом. От боли и зуда не было спасенья. Потом выяснилось — было. Я подошел к командиру батареи, у нас были теплые отношения, доложил. «Какой медсанбат, Ваня?! Ты посмотри, мы отрезаны. Немец прет. Давай, Иван, к орудию и бей фашистов. А отобьемся, тогда уж и лечиться». Начался бой. Грохот, взрывы, свист пуль, осколков. Запах пороха, крови. Дым. Жар снаружи, жар внутри. Два дня с небольшими перерывами бились. На третий отогнали фрицев. Пехота, конечно, помогла. Все стихло. Присел я возле орудия на ящик, закурил. Чувствую, хорошо мне. Глянул на руку — ни одного гнойника, рука чистая. Делом вылечился. Потом уж через полгода, летом, под Орлом. Крепкие тогда бои шли. Раз мыл лошадь в реке. Река называлась Чиж, так, не река — речка. Вдруг авиация налетела, давай бомбить. Несколько бомб в реку упали. Одна — рядом, но со стороны коня. Коня отбросило, он меня сшиб под воду, упал я навзничь. Хлебнул водицы. Ненароком, вишь, не был подготовлен. Глаза открыл под водой, увидел, как небо через поверхность корчится. Думаю: неужто не всю воду еще выпил? Поднялся кое-как. Вылез. Конь цел, я тоже. Буквально через пару недель, в конце июля сорок третьего. Под Орлом дело было. Затишье. День ясный, солнечный.
Пролетел немецкий разведчик, этот самолет «рамой» прозвали. У него фюзеляжа нет — одна кабина посреди крыльев, а два хвоста поперечной плоскостью связаны, ну, чистая рама. Пролетел, жди налета. Точно. Летят. Сбоку вышли. Над нами пролетели, нас мало коснулось, передовую бомбили, да и замаскированы мы были хорошо. Два-три взрыва прогремели метрах в ста слева. Я даже не пригибался. Тут слышу свист. Бац, в двух метрах лежит 50-килограммовая осколочная бомба. Серая. Плашмя упала, как она так, от дерева, что ли, отскочила, бог ее знает. С метр длиной, толстая, сантиметров двадцать. И шипит. Надо бы отпрыгнуть, бежать, залечь, я стою, как болван, смотрю. Слово только одно и сказал про себя: «Все». А она пошипела-пошипела, да и нет ничего. Вот так. За всю войну ни разу не был ранен. Ничем не зацепило, ни пулей, ни осколком — все мимо. После войны, правда, вдруг заболел животом. Пошел к врачу. Врач — еще дореволюционный мужик — спрашивает: «Куришь?» — «Курю». — «Пьешь?» — «Пью». — «Значит, так, хочешь жить — бросай пить и курить. А не хочешь — твое дело». Вышел я из больницы. Темно было, дождь шел. Стою на крыльце, думаю, что делать. Достал из кармана портсигар — сестра подарила, красивый, с гравировкой, — достал, смотрю на него. Вдруг из темноты мужик вышел, остановился, говорит: «Чего смотришь?» — «Да вот, врач говорит, надо курить бросать». — «Так возьми и брось», — сказал мужик и исчез в темноте. Я раз — бросил портсигар в грязь, сапогом вмял. Назавтра днем на работе, в обед, выходим с Васькой Артамоновым и Колькой Гужевым на воздух из цеха. Они папиросы в зубы — смолят. Васька мне: «А ты чего не куришь?» — «Бросил». — «Врешь!» — «Говорю же». — «Спорим, закуришь через неделю». — «Нет». — «Литр ставлю, что закуришь». — «И я, — говорит Колька, — и я литр ставлю». Проходит неделя, я не курю. Поставили они мне оба по литру. А я им бутылки назад протягиваю, говорю: «Берите, ребята». Они: «Ты чего?» Я отвечаю: «А я и пить бросил». Они прямо побледнели. С тех пор не пью, не курю, живу и здоров».



Взгляните на руку человека, которому исполнилось 97 лет.
О руках долгожителей мы еще будем писать, это отдельная тема.
А сейчас просто посмотрите, какая образцовая группа В: линия Жизни (зеленый), линия Головы (красный), линия Сердца (голубой) и вертикальные ряды (синий).
Все изящно, красиво, на своих местах.
Даже если бы были нарушения группы А1, которых нет, этот человек уцелел бы, так как, чтобы погибнуть, нужны нарушения двух групп.

Наблюдаются изъявления папиллярного узора, группа А2, но это возрастное.
 
Форум » Хиромантия » Статьи Финогеева » Жизнь.
Страница 1 из 11
Поиск:

мартагона, eglive, Вика_, СЛОНЕНОК, Fighter, alanqr, ФелициЯ, TayaAvril, xiromagic, kozyr_n, tretyak_1994, Свет8328, ikurakin700, deep2991, respawn, nataliborovik, mp933, khazden, alonsik25, ilia_RB, афсянка, ninja, irinatochka3
    Яндекс.Метрика
Copyright MyCorp © 2016